Испанская

                                 тет радь

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Теперь, когда  до отъезда 3 дня, я понял, разглядел, не поленился, наконец-таки что на красных плакатах белеет с названием города и приветствием к туристам – отвратительные ассоциации и воспоминания к красному цвету не могли раньше меня заставить прочитать там хотя бы букву!

 О, далекая эпоха государственного социализма с тюрьмами и расстрелами!

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

К счастью для читателя у меня кончилась бумага для рисования на каком-то 20-м листе, и Танище меня уговорила не брать этюдник -  и голова моя прочистилась от линий и пятен, и слова, что раньше пытались появляться, обрели наконец ручку с бумагой для стихов, как дети-сироты родителей, каких бог посылает

 

 

 

 

*

 

 

автомобильчики похожи на кеды, стало быть на обувь со странным выражением лица (т.е. на каких-то удивленных животных) – то ли мода, то ли отсутствие фантазии, то ли шутка заставляет обувь делать похожей на автомобильчики, а автомобили похожими на обувь?

 

 

 

 

 

 

*

 

 

мы проехали окраиной кокой-то маленький городок с современными домами и дорогами, но вчера на катере объезжали мы эти же места и видели дома и улицы, измеряемые локтями и ладонями. Это старинная часть задала меру, а  надежды  и действия старинного города, где из окна в окно можно жареную котлету кинуть на завтрак, поймать и съесть…- уже сделали все остальное

 

 

 

*

 

 

восхищает особенно в старинных городах, которые как странствующие путники зашли к нам из средневековья и еще дальней древности – что все пронизано не только человеческой мерой (рука, ступня, ладонь), но и мерой радости и жизнерадостной праздничности, это особенно поражает меня, пришедшего их эпохи государственного социализма, где все измерялось полетом гранаты, пули и линейкой

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

вот мы утомленные сели в автобус после музея замка жены Дали. На меня в общем все произвело удручающее впечатление: кровать ее была на проходе, картина вроде бы единственная, Дали была неприятна с начала до конца (ни цвет, ни рисунок, ни композиция) не радовала, и особенно  его, наводящая тоску фотография с усами несколько выражавшими вроде бы мощь … с моих уст все время срывалось: бедный Дали!

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

не жизнь – тоска!

 

 

 

 

*

 

 

чтобы снять страх и испуг у своих учеников, я не только объявляю, что ошибок нет в искусстве, а тому же еще предлагаю поиграть в анти натюрморт: зеленые листья сделать красными, на пример (по вкусу), а черный кувшин – белым, а скатерть золотистую – в голубую полоску,  предлагая оставить лишь тот цвет, который захочется, а другой заменять произвольно, по желанию. Но Дали всю жизнь превратил в борьбу со страхом сделать правильно, а правильного и нет, как нет и неправильного, они ошибочно из школы сопровождали его…

Бедный Дали!

 

 

 

*

 

 

Я всегда с удовольствие цитирую из его книги «надо же! Я, не умея рисовать,  покорил весь мир!», но добавлял, что Дали прекрасный режиссер своих картин, вот тут у Дали начинается поэзия.  Хотя она мне и не мила – этого я не добавлял или добавлял не всегда. Но сегодня в музее, под гнетом всех удручающих впечатлений добавил

 

 

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

 

 

Сегодня очаровательный гид читала нам лекцию о Дали, в автобусе, а потом к удивлению обнаружила, что … все спят. Я передал свое восхищение на ближайшей стоянке, утаивать которое не имело смысла, особенно, если возникло желание смягчить ее огорчение. 

Она по образованию филолог и в этом прелесть ее лекции, не было сухости искусствоведческой, а было прикосновение живого человека. И вот она упомянула о манифесте его, перечеркивающем все современное искусство. Я разделяю его возмущение «наученным» искусством и спасение вижу только в одном, спасение и жаждущего духовной пищи, и спасение желающего стать источником утоляющим жажду, спасение в одном: все измерять ощущением скучно – не  скучно, очаровывает – не очаровывает,  все больше и больше дает или все меньше и меньше. Вот и все критерии, вот и все руководство для зрителя и для художника

 

 

 

*

 

 

 

с таким трудом нашел ручку и бумагу на которой я уже писал, и собираюсь продолжать (рыскать по карманам в автобусе тяжело, а в жилете у меня, наверно  10 карманов и четверо в брюках), что  забыл … о чем … о чем? …

 

 

 

*

 

 

 

 

а вот о чем:

 

город, что мы сейчас проезжаем, (как и проезжали 10 минут назад, когда я искал ручку и бумагу) наряден, праздничен  и в нем уютно и спокойно, ночлег, магазин и даже работа … но стоит углубиться по улочкам и вдруг, город не для туристов, а для себя -  тут нет тебе работы, и магазина нет, но душа именно тут не празднует блаженно от витрин к витринам, а именно тут становится серьезной, спокойной, уравнове­шенной и именно самой собой, человеческой душой – хотя все окна и двери закрыты, именно тут открываются двери и окна твоей души

 

 

 

 

*

 

 

"дайлог" слышу по радио CNN, и думаю злорадно, что русские и древние говорили "диалог", от слова "два", а англичане и американцы от слова "дай" (дай то, дай се).

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

сострадаю курящим... это приятно чувствовать свою чистоту. На юге небо чисто, на севере тучи, солнце встает из моря перед гостиницей, а закатывается за гостиницу - все это очень удобно, не надо  искать ходить, чтобы за этим наблюдать.

 

 

 

 

*

 

 

 

зашли в муниципальный выставочный зал. Две тетки в летах, и множество картин по залу. Картины серые с темным прочерком кистью, как будто рисовали наотмашь. Приглядываешься к сюжетам: там кровь изо рта, там еще и еще что-то кровавое, мгновенно прочитывается не хитрая концепция выставки – продолжай успехи TV на холсте… покидаешь зал торопливо и с отвращением

 

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

 

зеленый полый крест над аптекой вероятно – захватывающее зрелище, хотя и дурацкое:  то он тонкий, то толстый, то застыв, то мигающий, то растущий, то застывший, то пульсирующий. Занятно, увлекательно – а пустота. Ловушка из пустоты. Одна из ловушек цивилизации. Я сижу на ступеньке какого-то входа в дом на маленькой улочке и смотрю на этот крест. Эта маленькая ловушка притягивает. Хорошо, что вот пишу и не смотрю на нее, отдыхаю

 

 

 

 

*

 

 

прозвонил колокол в церковь. Танище вышла из магазина. Школьницы, что крутились на углу ушли. Танище опять вернулась в магазин. Мужчина с сумкой на колесах вышел куда-то, сходил и пришел, а вот снова вышел. В промежутках моего писания еще раздался колокол – интересная жизнь вот так вдруг идущая где-то

 

 

 

 

 

 

 

*

 

 

Кстати о колоколах, не помню, записал или просто мелькнула мысль, ах да, Танище я как-то по дороге куда-то высказывал. Так вот, колокола их как сковородки бренчат, а не звенят как на Руси, это конечно менее глубоко и далеко, и более буднично. Но в будничном искры божественного тоже замечательно

 

 

 

*

 

 

 

Парусное судно было совершенно не видно на темной полосе горизонта, если бы ни две мачты. Как это исторически оживляет пейзаж побережья!

Конечно, пальм никаких не было, и выложенной плиткой широкой вдоль залива дороги для пешеходов, и асфальта для автомобилей, не было отелей…  и теснота, породившаяся местностью, создавала, те улочки узкие, чуть ли ни в ширину раскинутых рук как у Христа на распятии – и при пристальном взгляде улочки как будто говорили, да-да, вот так это было тогда 100, 200, 300, 400, и тысячу и полторы лет назад, город кажется очень древним

Это все породило очарование наивного жителя, который кроме Библии не знал книг, более того, тут аромат очарования: это тонкий букет и Библии, и Корана, хотя не видно мечетей, но это в ритме построек, речи и музыки …

 

(хотя Каталония с ее столицей самая европеизированная часть Испании)

Подпись: мелким шрифтом набраны
неразборчивые места в рукописи
 

 

 

 

 


*

 

 

 

 

 

 

Гостиница “Pi-Mar” трех звездная, но все время хочется сказать, что этот натяжка: зачем тогда залог за пульт управлением телевизора? как будто живут не господа-туристы, а господа-проходимцы и бродяги? зачем 5-6 номеров не пригодных вовсе – или без балконов или с балконом на половину утопленным в стену, как в подвале? зачем 80% номеров без вида на море или хотя бы город, а в унылый колодец собственного здания? (это конечно оттого, что обе стены боковые подперты другими двумя отелями) зачем номер требуют освободить в 10, а не в 12 как во всем мире?  И т.д.

Но вспоминается лицо молодого владельца отеля, глядя на его лицо уверен, что он сам лично отсутствует и перед тобой его голограмма, это лицо человека отсутствующего мысленно где-то очень далеко, или зашедшего в гости на секунду, и держащегося поэтому мило и застенчиво.  Но что он делал вечером за стойкой бара? … там же полно барменов и официантов…

 

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

входит в магазин пара, иностранцы как иностранцы, но тихо говорят между собой по-русски … все хотят оставаться иностранцами как можно подольше

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

на ужасном английском говорю продавщице обувного магазина (когда босоножки купленные чуть ли ни перепилили большой палец Танище):

-Терибел травма тзис,- показываю пальцем на босоножки,- … мейби компенсид тзис мьюзик, - и тыкаю пальцем в лазерный проигрыватель. Она хохочет, не понимает, но говорит:

-Но.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

 

Сегодня такое синее

такое темное море

так хорошо проглядывается вдаль

что в него больше и больше веришь

что оно живое

что ты в нем купался

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

синее море - дышит прохладой

синее небо -

(заметно отличаясь лиловостью

     в синем)

- дышит любовью

 

 

 

 

*

 

 

 

пальмы павлиньми хвостами

приглашают любить этот город

нет! сердце мое раскрыли

узкие улицы

где нет ничего для туриста

кроме самого главного:

вдруг полюбить…

просто так…

 

 

 

*

 

 

 

солнце утреннее падает мне на голову

вырабатывает витамин какой-то

то ли Д то ли Е

              то ли доверчивость то ли ерипенистость?

 

 

 

*

 

 

 

громче всех смеются

немцы в отелях… голландцы…

как будто волны веселого смеха

компенсируют отсутствие

жаркой волны средиземного моря

или жаркой волны каталонского ветра

 

 

 

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

 

 

 

толстый негр зашел в кабинет, а я помыл руки и вытер их туалетной бумагой, поискав ведро под столом, и не найдя, положил скомканную бумагу на стол рядом с чьей-то, но пока я просушивал под электрической сушкой  с горячим ветром ладони, доводя их до средиземно­морской сухости, приоткрылась дверь кабинета, и негр появился – только я хотел улизнуть (а он видел мои попытки выбросить бумагу в ведро), и вот поворачивая ручку двери в ее металлических немыслимых изгибах (что бы оставить стерильность рук на средиземном уровне, а может и на континентальном)… и вот только хотел за дверь улизнуть, негр стал говорить, я оглянулся, а он показывал мне на ведро за дверью, в которую я входил, я рассмеялся, сказав «сенкс»… и негр рассмеялся могучим громким басом, нас поджидала у выхода, пока мы оба удивлялись такому неожиданному нахождению ведра,  полная женщина, спутница как оказалось толстого негра, они оба теперь засмеялись – я удивился, спускаясь по лестнице: столько веселия при помощи моей человеческой ненаходчивости я подарил и совершенно бесплатно, абсолютно без всяких усилий!

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

 

 

у многих домиков, тесно вставленных плечом к плечу к друг другу без промежутков, есть дворики, с уникальной композицией внутри цветов в горшках, горшочках и кадках, они кажутся очарова­тельными своей прелестью уникального решения, в которой прочиты­вается интона­ция живущего там человека. А один дворик был просто сумасшедшим письмом, стихо­тво­рением, эпиграфом, поэмой, эпитафией, балладой и песней о проходящих временах: там среди цветов экзотических форм и размеров стояло три-четыре десятка скульптур и скульптурок времен средне­вековья, романтичес­ких веков, века ностальгирующего о прошлом (я имею ввиду начало ХХ века), грезившего еще принцессами, принцами, и вот в XХI веке интересно бросить взгляд в этот театр за частным забором, прочитав это послание сумасшедшего философа или вздорной дамы, возможно сведенной со здравого обыденного ума стихами.

И она достучалась до моего сердца, она пронзила его пронзительной нотой, возможно с каталонским дыханием

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

в лабиринтах

 

 

 

 

 

 

Сидя спиной к морю вижу

в зеркалах трех колон прямоугольных

его отражение

Море запросто смотрит

             во внутрь вестибюля

Линия горизонта почти непрерывна

Цвет моря почти одинаковый

но особенно разнится небо

заглядывая в каждую половинку колонны

на каждой колонне два зеркала рядом

- как диптих … но разница неуловима

      зато дверь отрыта одна: и там небо

розовее чем там где небо через стекло

      помноженное все на три раза

(на три прямоугольных колонны)

все становится непонятным

     разделенное еще на две части

или помноженное также

становится головоломкой

     и я от нее убегаю… наблюдаю

ступеньками море от много раз

повторенных несовпадений

    но замечательно: кажется

входящий входит три раза

я вижу

      и что символично

      уходит тоже три раза

      но это все

      поэтическое обобщение

      на самом деле тоже за один раз

      бесконечно он входит – выходит …     

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

целый день сегодня ясно

и целый день темно-синее море

и понятна причина

при некоторых влажностях

облачности… и незаметном тумане

меняется игра отражений

и море меняет оттенки

как платье кокетливо женщина

при разных мужских ухаживаниях

и поползновениях…

а сегодня чисто на небе

и платье у моря одно

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

лес ножек от кресел

если не поднимать выше взгляд

на вестибюль –

напоминает бамбуковый лес

и даже (в вечереющем мраморном небе)

звезды зажглись

 

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

 

Последние полчаса провожу на пляже

волны  слышны… оказалось

гуляя на набережной его заглушали

шарканья ног… реплики гуляющих

проезжающих шин автомобилей

а теперь наоборот

на первом плане величавая речь

пенных волн…

и автомобили где-то там на запятках

 

 

 

 

*

 

 

 

долго отчитывал носатый смотритель

пляжных зонтов и кресел-кушеток

юношу... молодого мужчину

… расчетливо и длинно

единственная польза для меня

была в том

что я понял что они каталонцы

в длинной речи одно было

испанское слово padre

мне захотелось прервать

 эту длинную песню

и слава богу это случилось

голландка вдруг появилась

успокоился разбушевавшийся носатый

юноша заулыбался …

и все разошлись

завершая счастливо картину

 

 

 

 

*

 

 

новая партия русских приехала на одну-две недели, выходя, видел мужчину хмуро менявшего ботинки на сандалии. А на пляже громкий смех услыхал и какие-то крики, приблизился, юноша брюки держал, наполови­ну они мокрыми были, рядом девицы что-то щебетали по-русски – это набежавшая волна накатила, и замочила их вещи…

 

 

 

 

 

 

 


*

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Танище позвонила, чтобы я через пять минут появился, через пол часа будет автобус, но в аэропорту надо будет все тяжелое надеть на себя, чтобы не доплачивать вес чемоданов, а мы сумок, корзин, курток и обуви накупили…

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

хотел написать что русские дамы не хотят обнаруживать русскость свою, и молчат беспрерывно, а читают на английском чего-то, не поленился встал посмотрел, увидел русские буквы на обложке и стыдно мне стало, вспомнил к тому же, что пол часа назад они говорили между собою какие-то реплики и просто по-русски

 

 

 

 

 

*

 

 

 

на окраине городка Бланес

нас провожают:

заросли чуть ли ни 5-метровой травы

похожей на маис…

огородики крошечные

                    как носовые платки…

сосновые рощицы…

- все кто был свободен в этот час

то ли от бизнеса … то ли от затянувшейся до вечера сиесты…

 

 

 

 

*

 

 

 

на пути в Барселону

въехали в еще один городок

который нам заботливо показывал

картинки которые мы покинули

в своем городке:

отели… магазины… и деревца

стоявшие на земле как школьницы

кривляясь и толпясь

а наверху образуя одно

зеленое облако хвои…

облако жизни…

облако любви…

 

 

 

 

*

 

 

 

Пальмы ниже…

и одна колея электрички в Барселону…

последний туалет…

и дальше - скорое шоссе…

 

 

 

 

*

 

 

 

девушка-гид пошутила несколько раз

и я осмелился… прошел с последних мест

к ней вперед чтобы задать два вопроса

… и она мне ответила на них:

вывески в Каталонии пишут по-каталонски

и изредка по-испански …

и «ола!» кричат испанцы

глядя на танцующую женщину

что означает не «привет» («оле!»)

а «ого!»

 

 

 

*

 

 

 

еще она говорила

что каталонцы вообще не кричат

и в них меньше арабского

и больше европейско-французского

 

 

*

 

 

девушка-гид нас предупредила в микрофон

(на подъезде к аэропорту), что тут воруют т.е.

«пока пассажиры следят за

большими чемоданами

               - воруют маленькие сумочки»

… это пол беды – можно проследить

но Танище задумала: тяжелые вещи

(как этюдник) не взвешивать

а потом засунуть в сумки

на которых повесят бирки

что они взвешены… - вот тут-то

манипулируя чем-то отдельно

вот тут-то мы становимся мишенью

для воров… да… интересно что будет?

 

 

 

 

*

 

 

 

как в автобусе, наслушавшись вдоволь русской речи, я почувствовал, что мне туда не хочется, как они мне надоели за 60 лет, впрочем - и все человечество, однако… дуться долго не надо, надо жить… вот и тучи на душе разошлись, вот и мило все стало… так вот и далее

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

испанцы не стали взвешивать наши сумки, отправив чемоданы в багажное отделение, остальное разумно взвешивать не стали, рассуждая, что донесет человек в руках, того будет достаточно, чтобы самолет не перегрузился и взлетел… не то было бы в нашем аэропорту, то-то мы и готовились: вся одежда на мне была напихана аппаратурой и телефонами и блоками питания, и книгами, я шутя все это называл водолазным костюмом или для прогулок на луне, чтобы не подпрыгивать

 

 

 

 

 

*

 

 

 

 

выпили джина с ликером, кто пил горький джин и кто сладкий ликер, пусть решит сам читатель, но если он подумает, что я остался без джина, то ошибется

самолет шумит и гудит не оглуша­ющее, что уже хорошо

 

 

 

 

*

 

 

 

да-да, я вспомнил, что три мотора у нас не на крыльях (вот тут-то шум бывает через иллюминаторы и стенки), а на крыше - три мотора, вроде в центре один побольше и два чуть по бокам, и все это как-то обрамляет хвост

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


*

 

 

 

 

 

Как только капитан корабля стал говорить, что за бортом будет «умеренная турбулентность», Танище воскликнула, что он пьян, и плохо, дескать, выговаривает слова

 

 

 

 

*

 

 

 

Танище заснула, а я продолжал молча и тихо куролесить: внимательно прочитал инструкцию по спасению пассажиров, про­пустив в ней все смешные места с серьезным видом, и для читателя тоже, кроме одного. Я обратил внимание в этой отсталой, но еще не фальшивой инструкции, на следующее и единственное упоминание господа бога, и то в косвенной форме - в случае опасности: двери - то сё, кислород - то сё, мешки – то сё, не курить  - то сё, а дальше цитирую не по памяти, а по инструкции «наденьте жилет через голову баллончиком наружу, перекрестите тесьму на талии и завяжите ее под жилетом…», этакое косвенное механическое, почти техническое прикосновение к христианству, вместо того чтобы хоть где-нибудь сказать, а потом мол, прочитав все, уповайте на бога и судьбу

 

 

 

 

 

*

 

 

 

а как бы теперь я это изложил бы в стихах?

 

Когда это произойдет

кто куда успеет податься

но вот тут-то он

самую искреннюю молитву 

                                произнесет

и все обойдется может статься

 

 

 

 

*

 

 

 

 

я вспомнил (глядя на затылок в четвертом кресле впереди) что маленький делатель досок и может быть большой мастер их продажи партиями откуда-то из-под Мурманска, то ли еще откуда-то из подступов к нему (Мурманску далекому) - дал мне свою визитную карточку… а я-то унизился, предложив ему быть спонсором моего сайта, который может быть потребует поддержки в несколько сотен долларов ежемесячно…

-А какой у Вас годовой оборот финансовый, - спросил я отстраненно, а он, не чувствуя опасности, что-то стал говорить оптимистичное, и тут я дал слабинку, унизился в просьбе. «Никогда не просите», говорил Булгаков, «сами дадут», он прав, надо рисовать будущие перспективы, а собеседник пусть спросит, а есть ли в этом будущем место и для меня, а не могу ли я, дескать, быть чем-то полезен?

 

 

 

 

 

 

*

 

 

 

достал из верхнего отделения

в салоне самолета из багажных ящичков

свой жилет с множеством карманов

как у крупного специалиста по отмычкам

(такие сейчас в моде замечательные жилеты

и количество карманов соблазняет

но … утомляет)

в тот момент весь он был наполнен

книгами и аппаратурой

(блоками питания к телефонам и т.д.)

я улыбался

мне надо было вытащить из кармана

бумагу для прозы и стихов

а одежда моя напоминала

печально и смешно одновременно

одежду террориста… слава богу

я вовремя перехватил осуждающий взгляд

Танищи и свой моно спектакль с жилетом

завершил покороче хотя и со странной улыбкой

 

 

*

 

 

 

интересно – подумал я – когда

надо понимать искусство

мы демократичны и говорим: что все понимают

хоть как-то (я говорю во всяком случае)

а когда дело касается …

 

не помню что хотел сказать

мысль улетела к сновидениям

я засыпая встрепенулся забавности этакой

а какой не известно руке…

бумага пробудила меня

(а мысль пришла в сновидениях…)

 

 

 

*

 

 

 

мне как-то не очень хотелось есть палочками

я чувствовал неприязнь и лень

поднимать и брать в руки тяжелый жилет

как будто приготовленный

для гуляния под водой или по луне

однако и есть пластмассовыми вилками

                                                    не хотелось

карман оказался открытым

и тяжелая квадратная книга с ладонь

упала… ударилась о голову лысоватую

пассажира… потом «спланировала»

на стол к Танище где стояли 2 стакана

один стакан с водой … другой мой

с соком что я поставил чтобы встать

из кресла – и оба стакана пролились

безумный взгляд пассажира успокоился

т.к. больше ничего не падало

а Танище кричала что кресло теперь ее мокрое

и т.д. я смеялся закрыв лицо руками

и время от времени просил прощения

наконец все снова принялись за еду

 

 

 

*

 

 

 

в аэропорту телевизор показывает кино

(а мы ждем такси вызванное по телефону

садиться в первое попавшегося не хотелось

вдруг таксист высадит в лесу… поубивает

из-за чемодана и уедет) кино было

из старой жизни про графов и князей

ливреи и шляпы с перьями … 

но смотрят 2 человека пригляделся … четыре

а сидящих сотня – фильм помеха вроде мухи

главное: номер билета…

рейса и время отправления…

… но разве не так и в жизни?

разве жизнь менее важна

чем вокзал … аэропорт

с билетами и расписанием?

 

 

*

 

 

 

записки на этом обрываются,  но о главном я и не написал,  все о нем говорил или думал …  так не пора ли и написать?

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


      Главное конечно что кроме Дали

я видел музей Миро и Гауди с множеством его

неповторимых зданий в Барселоне

 

        Миро меня разочаровал (о Дали я уже писал)

в репродукциях все было интереснее

а Гауди пылал в моей груди

и согревал меня огнем восторгов

глядя на его здания в течении трех дней

я поражался и восхищался…

но парк меня его напугал

казалось опасным ходить

по его верандам с кривыми перилами

они восхищали но пугали и прогулявшись

по ним я почти лишился восхищения

многое казалось приклеенным что нависало

сталактитами над головой

а что приклеено думал я

то рано или поздно упадет…

не хотелось оказаться

в этом временном промежутке

… хотя еще раньше мне было страшновато

ходить и около его потрясающего собора

но около жилых гениальных зданий

страха не было - одно восхищение

и удивление что все архитекторы мира

до сих пор не могли придти к открытиям Гауди

он один на планете как марсианин

проектировал здания без линейки и прямых углов

единственно хотелось бы чтобы и внутри

было тоже все также чувственно как снаружи

я подозревал что внутри комнаты прямоугольные

и это разочаровывало и что отчасти хорошо

т.к. разочарования зовут  далее идти вперед

по пути указанном величайшим гением Гауди.

Мне он показался сказочником вроде Андерсена

или Рея Бредбери.

 

 

 

 

 

 


1 октября 2004 г.

 

 

 

Hosted by uCoz